Борьба заключённых социалистов и анархистов за «политрежим»

Летом 2013 года исполнилось 90 лет со времени организации Соловецкого лагеря, а 19 декабря минет 90 лет с даты убийства лагерной охраной политзаключённых в Савватьевском «политскиту». Поскольку события известны гораздо меньше, чем они этого заслуживают, считаем полезным кратко рассказать о них.

В 1920-е годы в СССР ещё признавалось наличие политзаключённых. Но таковыми считали только тех, кто относился к партиям и группам, ведшим до 1917 года борьбу с царизмом. В основном это были представители различных толков социал-демократов, социалистов-революционеров, социалистов-сионистов, дашнаков и анархистов. Некоторые из социал-демократических групп даже считались «советскими», то есть допускались в советы трудящихся, что не мешало арестовывать представителей этих групп. Что же до арестованных за «контрреволюционные преступления», то они политзаключёнными в СССР не считались. Называли их «каэрами» от сокращения «к.р.», то есть контрреволюционер.

К весне 1923 года всех социалистов и анархистов, отбывающих срок на лагерном режиме, сосредоточили в Архангельской губернии, в Пертоминском лагере. 30 июня, после группового побега анархистов, о котором у заключённых создалось устойчивое мнение как о провокации ГПУ, их перевели во вновь создаваемый Соловецкий лагерь и разместили в Савватьевском скиту. В следующие два года все социалисты и анархисты, приговорённые к лагерям, отправлялись на Соловки, где, таким образом, за 1923 и 1924 годы, возникли ещё два «политскита» – на о. Анзер и о. Большая Муксолма. Сколь можно судить, анархисты сосредоточены были в Савватьевском «политскиту» на Большом Соловецком острове. Достоверно известны 67 фамилий анархистов (15,6 % от политзаключённых, о которых имеются сведения), кроме того, имелся один толстовец.

И в Пертоминске, и на Соловецком архипелаге политзаключённые (социалисты и анархисты) вели борьбу за так называемый «политрежим». Ничего подобного не наблюдалось среди других групп заключённых, включая «каэров» (большинство заключённых Соловецкого лагеря), при жесточайшем режиме содержания «на Соловках», где длительное время безнаказанно происходили убийства заключённых и изощрённые издевательства над ними. Исключений было два: «политрежим» потребовали, прибыв на Соловки, участники восстаний в Кронштадте и Тамбовской губернии. Социалисты и анархисты их поддержали, признав в них революционеров, но администрация навстречу не пошла.

Что представлял из себя «политрежим»? Политзаключённые содержались в «политскитах», отдельно от остальных категорий заключённых и не участвовали в принудительных работах. Они имели выборных, а не назначенных лагерной администрацией «старост» (по одному на скит, староста Савватьевского «политскита» — как самого крупного — считался общескитским), которые представляли их перед администрацией, администрация же не должна была обращаться напрямую к политзаключённым. Тот же «староста» получал сухим пайком продукты («политпаёк»), еду из которых готовили сами политзаключённые, что исключало кражи. Семьи не разделялись (обычным явлением было, когда оба супруга принадлежали к одной группе и, соответственно, вместе арестовывались и получали одинаковый режим заключения, но были и случаи, когда жена или муж добровольно шли в лагерь вместо ссылки, чтобы не разрушать семью). Политзаключённые отстаивали право на общение в течение длительных прогулок. Постоянно велась борьба за более свободную переписку.

Временный успех борьбы за «политрежим» был возможен по двум причинам. С одной стороны, сплочённость социалистов и анархистов, выкованная ещё царской каторгой, их способность определить и изолировать чужеродные элементы в своей среде, готовность политзаключённых идти на крайние меры, включая голодовки (первая голодовка состоялась ещё в Пертоминске). С другой стороны, желание властей СССР создать о себе благоприятное представление у революционных групп за границей, существование организаций помощи заключённым, вроде Политического Красного Креста и Комитета помощи политическим заключённым.

В декабре 1923 года охрана объявила, что время прогулки будет сокращено. Значительная часть политзаключённых не подчиниласи и 19 декабря 1923 года охрана лагеря открыла огонь по гулявшим. Было убито пятеро и ранено трое заключённых (один из раненых умер через две недели). Все погибшие были социалистами-революционерами, среди раненых был анархист Леонид Яковлевич Лебедев. Сразу после расстрела анархистами было предложено начать голодовку, но социал-демократы выступили за другие формы борьбы, а мнения социалистов-революционеров были различны. Политзаключённым удалось добиться того, что дело не было замято, как происходило с другими убийствами, совершёнными администрацией и охраной Соловецкого лагеря. Однако, несмотря на широкий резонанс, в конечном счёте, и это сошло администрации с рук. Но «политрежим» социалисты и анархисты отстояли. Голодовку же политзаключённые начали осенью 1924 года, и главным требованием был уже перевод с Соловков.

В июне 1925 года «политскиты» были ликвидированы. Большинство политзаключённых попало в политизоляторы (Суздальский, Ярославский, Тобольский, Верхнеуральский и Челябинский), некоторые отправлены в ссылку. В дальнейшем, вплоть до «Большого Террора», арестованные социалисты и анархисты в СССР приговаривались либо к политизолятору, либо к ссылке. В политизоляторах борьба за «политрежим» продолжилась, но большая изоляция приводила к тому, что эта борьба становилась менее успешной. В феврале 1930 года были жёстко подавлены политзаключённые Верхнеуральского политизолятора. К этому времени в политизоляторы уже шёл всё увеличивающийся поток большевиков-«оппозиционеров», так что понятие о политзаключённом всё более размывалось.

К 1936 году относятся последние известные голодовки заключённых социалистов и анархистов «дореволюционного призыва». В 1937 году был ликвидирован Комитет помощи политическим заключённым. В это время поток заключённых «Большого Террора» сильно поменял социальный состав «зоны», а изменение международного положения позволило руководству СССР уменьшить усилия по поддержанию вывески «пролетарского рая» перед иностранными социалистами. Многие социалисты и анархисты, находившиеся в ссылке, либо на относительной свободе (в «минусах»), вновь оказались в заключении — либо по «лимитам» 1937–1938 годов, либо при арестах в 1941 году, в первые дни после нападения Германии на СССР. Попадая в лагеря в одиночном порядке, они уже не могли обеспечить себе отличный от других заключённых режим.

Андрей Калёнов
по материалам исторического альманаха «Звенья» (выпуск 1, 1991 г.)

Оставить комментарий