Коррупция и борьба с нею

Коррупция и борьба с нею

Акции протеста против коррупции в РФ 26 марта 2017 года прошли более чем в 100 городах. Уже это одно заставляет уделять им особое внимание. Протест охватил не только города-миллионники и не был актом доведённого до отчаяния населения одного мелкого моногорода. Общие интересы проявили жители столицы и провинции. Это новое лицо новой реальности, возникновения которой старательно избегали обитатели московского Кремля.

Можно отметить, что участие в акции приняли десятки тысяч людей. Количество подвергнутых задержаниям, арестам и штрафам также выходило за привычные рамки. Только по Москве их количество превысило 1000 человек.

Но дело не только в размахе акции и последовавших репрессий. В этот раз на улицы вышли не те люди, которые ходят на большинство протестных акций, а молодёжь, ранее считавшаяся либо лояльной власти, либо аполитичной. Очень хорошо это было заметно в Питере, где предыдущие месяцы проводились акции, посвящённые конфликту Министерства культуры РФ и Санкт-Петербургской епархии РПЦ по вопросу о владении Исаакиевским собором и его использовании. Эти акции собрали почти всех, кто привык видеть друг друга на протестных акциях различной тематики, новых же лиц было незначительное количество. И то, что множество людей, ранее в протестах не участвовавших, вышли на Дворцовую площадь совсем по другому поводу, даёт дополнительные причины усомниться в понимании политическими активистами интересов тех, авангардом или голосом кого они хотят себя видеть.

Я не собираюсь углубляться в обсуждение фигуры Навального. Его призывы, как и сам лозунг борьбы с коррупцией, являются популистскими. Это ожидаемо. Полагаю, что сейчас все не маргинальные политические силы в РФ проникнуты популизмом, а все не популисты – маргинальны. Готов обосновывать этот тезис, но данный текст о другом. Если государственная власть окажется у Навального, то, без сомнения, он скомпрометирует себя не меньше, чем вожди украинской «Революции достоинства» и те, кого они привели к власти. Но пока государственная власть находится не у Навального, а у его противников, важно оценить людей, вдохновляемых его призывами.

Итак, темой акции стала борьба с коррупцией, а формой – шествия и митинги. Степень удачности темы прояснится позднее, хотя уже сейчас её можно обсудить (ниже я этим займусь). Что до формы, то уже сейчас видно, эта стандартная и привычная форма оказалась шагом назад в сравнении с постоянно действующей площадкой «Оккупая». Нельзя сказать, что массовые шествия вовсе не могут привести к падению государственной власти. Но это становится возможным, если демонстрации следует одна за другой, как это было в Петрограде в феврале 1917-го, либо вышедшие один раз на улицу люди отказываются покинуть её, как в Киеве в феврале 2014-го. В РФ протест пока носит разовый характер, и кажется маловероятным, что он будет неуклонно расти. Увидим, впрочем. Возможно, протестующие придут к изменению и форм своей деятельности, и лозунгов, под которыми она ведётся.

Следует, однако, не только смотреть, следует участвовать. Повторюсь: дело не в Навальном и не в его разоблачениях. Дело в десятках тысяч людей, которые возмущены окружающими их порядками и желают их изменения. Если я един с ними хотя бы в этом – мне следует либо быть с ними, либо оказать им помощь, как минимум. Действенно влиять на протест можно только изнутри, а не с позиции наблюдающего его извне резонёра. Тем более, не будут прислушиваться к тому, кто сохраняет молчание.

Ещё важно не принимать готовые лозунги, а относится критически к уже имеющимся, осознавать собственные цели и быть в состоянии их сообщить окружающим. Поэтому далее я буду рассуждать о коррупции. Полагаю, если использовать расхожее сравнение «государственной машины» с машиной механической, то коррупцию можно уподобить смазке, которая позволяет снизить силу трения и без которой механизм не сможет работать долго, а, возможно, встанет сразу. То, сколько требуется смазки зависит от сложности и качества изготовления механизма. Так же и коррупция в РФ так велика потому, что государственный аппарат велик, решает много разнородных задач и плохо отрегулирован. В обществах, где государственная машина невелика, мало вмешивается в жизнь людей и имеет более совершенную форму, возможно гораздо меньшее распространение коррупции, когда она остаётся маргинальным явлением. Но, поскольку идеально отрегулированные государственные аппараты существуют лишь в книгах утопистов, то полное отсутствие коррупции невозможно ни в одном государстве.

Борьба с коррупцией без борьбы за радикальную реформу либо устранение государственной системы не является невозможной, но неизбежно окажется затратной и малоэффективной. Она с большой долей вероятности приведёт (сюрприз!) к ещё большему развитию коррупции. При недостаточных мерах такая борьба потратит ресурсы и даст ничтожный эффект, уподобившись вычерпыванию моря вёдрами. Если же усилия в направлении борьбы с коррупцией будут последовательно продолжены в таких условиях, то это приведёт к ухудшению положения всех непричастных (и многих причастных) к извлечению государством ренты, так как лёгкость легального решения проблем не увеличится, а возможности нелегального их разрешения сократятся.

Полагаю, эффективная борьба с коррупцией предполагает либо совершенствование государственного аппарата, либо его полное упразднение. В обоих случаях роль государства в жизни общества должна уменьшаться, а не увеличиваться. Как минимум, вопросы, которые можно решить без участия государства, следует решать без участия государства. Для анархистов это такой минимум, который даже находится вне их программы. Однако и эта задача означает радикальную перестройку не только российского государственного аппарата, но и российского общества.

Но, если коррупция позволяет несовершенной государственной машине преодолевать проблемы, порождённые её несовершенством, то как следует анархистам относится к коррупции? Задачей анархистов не является совершенствование государственной службы. Следовательно, следует говорить либо о ликвидации коррупции вместе с самой государственной машиной, либо о сокращении государственного контроля и размера государственного аппарата. Второй вариант является полумерой, зато может оказаться консенсусным для анархистов и тех, кто сейчас выходит под лозунгами борьбы с коррупцией.

Марк